Рецензия на сериал "Улицы разбитых фонарей"

«Улицы разбитых фонарей» (первые два сезона с участием неподражаемого Александра Лыкова в роли Казановы) — это не просто зарождение культового российского теледетектива, а уникальный культурный артефакт, запечатлевший саму душу и неприглядный, но завораживающий колорит Санкт-Петербурга конца девяностых годов. На фоне тотального дефицита, разрухи и неосвещенных питерских подворотен, которые и подарили сериалу его поэтичное название, разворачивается история убойного отдела Петроградского РУВД, которая кардинально перевернула представление отечественного зрителя о «ментах». Основанный на честной, ироничной и лишённой фальши прозе Андрея Кивинова, этот проект совершил революцию, отказавшись от плакатного советского героизма и глянцевого голливудского пафоса в пользу абсолютной, почти документальной достоверности. Оперативники Ларин, Дукалис, Соловец, Волков и, конечно, Казанцев по прозвищу Казанова предстают перед нами не супергероями, а обычными, уставшими, но невероятно живыми людьми, которые вынуждены расследовать жестокие преступления за копеечную зарплату, заправлять служебные машины за свой счёт и писать протоколы на оборотной стороне старых бланков. Особый шарм и нерв первым двум сезонам придает именно персонаж Александра Лыкова: его Казанова — эксцентричный, чертовски обаятельный ловелас в неизменном длинном плаще и широкополой шляпе — привносит в мрачную криминальную рутину элементы театрального гротеска, аристократического безумия и лёгкого цинизма, создавая неповторимый контраст с меланхоличным философом Лариным и добродушным силачом Дукалисом. Режиссёрам старой ленинградской школы удалось соткать удивительную экранную атмосферу, где жуткий бытовой реализм эпохи первоначального накопления капитала гармонично уживается с тонким, порой абсурдным чёрным юмором, а бандитские разборки переплетаются с глубокими человеческими драмами. В этих сериях нет деления мира на абсолютно чёрное и белое: преступники здесь часто вызывают горькое сострадание, а сами сыщики балансируют на грани закона, руководствуясь не сухой буквой кодекса, а обострённым чувством справедливости и негласным кодексом чести. Музыкальная тема, зернистая «дешевая» картинка, реальные питерские коммуналки, рюмочные и вещевые рынки превращают первые сезоны в честную, пронзительную и парадоксально уютную хронику ушедшего времени, аналогов которой в российском кино так и не появилось.